Борис Юрьевич Грачевский - российский режиссёр и сценарист. Художественный руководитель творческого объединения детского киножурнала «Ералаш».

 - Что вы думаете об идее проведения кинофестиваля стран Арктики «Северное сияние»?

- Я хочу сказать, что вообще идея сделать праздник, тем более в таких холодных и жестких по климату условиях, это уже отрадно и важно. Тем более, что страшный  танк по кличке американское кино под названием «Аватар», раздавил нас до такой степени, что мы перестанем творить и при всём уважении к другим странам, человеческое и душевное кино может появиться только в Швеции, Норвегии, в Финляндии и у нас. И поэтому я очень приветствую начинания в поддержку любого европейского кинематографа, тем более такого северного – это может быть очень любопытно и интересно. Я знаю картины норвежские очень яркие, о шведских даже говорить не буду, начиная с великого Бергмана. Я просто хочу сказать, что мы сегодня должны все взяться за руки и держаться как евро держится против доллара.  Я за проведение праздника в столь холодном месте, в котором не так просто, но ярко и интересно. Я был у вас и это потрясающе. Печальный опыт проката просто человеческого кино, я и на себе этот испытал, он просто плачевен. И народ, который хотел бы смотреть человеческое кино, уже в кино не ходит, а те, которые ходят, они человеческое кино не смотрят.

- То есть по Вашему, это должен быть фестиваль с человеческим лицом?

- Да, с человеческим европейским лицом. Это очень важно. Там тоже много всяких завихрений, но просто само по себе европейское кино нужно поддерживать всеми правдами и неправдами. И если Россия выступает в этом качестве, значит, честь и хвала, надо снять шляпу, значит, мы будем вместе подниматься и бороться за то кино, которое дотрагивается до души, которое беспокоит, волнует, вот за такое кино.

- Одна из номинаций будущего фестиваля – детское кино. Наверное, Вам это особенно близко…

- Конечно, мне небезынтересно, что делается в детском кино. К сожалению, Россия в этой ситуации чудовищно выглядит. Спасают только мультики, которые сделаны абсолютно с взглядом на Запад.  Они не русские  стали давно, что обидно. А того величайшего русского кинематографа мультипликации, который так всех умилял, больше нет. Заметьте, ни одного героя не полюбили, ни одного. А уже был Емеля, и Змей Горыныч, чего там только не было…. Они сделаны с посылом туда, а там нет души… Наши маленькие рисованные куколки, картиночки, были в сто раз трогательнее, чем всё остальное. У меня всегда наворачиваются слёзы, когда я вижу картину, мультик, «Варежка». Всё, что делал Роман Качанов, настолько добро, трогательно и талантливо… Сколько добра у Котёночкина… Сравните Маугли наш и диснеевский, вы увидите,  какая чудовищная разница, где есть душа, человеки, люди, понимаете… Вот о чём разговор. И это жёсткая трагедия, ну не трагедия, а драма. Но мультипликация какая-то делается для детей, а то, что называется игровое кино, это просто за гранью добра и зла. Это вторично, третично и истерично.

- Что пожелаете зарождающемуся фестивалю?

- Я пожелаю очень важного – чтобы он жил, чтобы я успел отметить его двадцатый, двадцать пятый день рожденья.  Мне так приятно – когда я был у истоков «Кинотавра», и сегодня, когда ему уже 23 что ли уже года. И меня охватывает какое-то счастье, что что-то, начатое давно живёт. Вот я хочу, чтоб фестиваль был ярким, современным, свежим, и обращённым к зрителям, это очень важно. И знаете, самое яркое событие, когда мы стали показывать на площади в Сочи кино. Если нам удастся где-то открыть какие-то двери, было бы очень здорово. Поверьте, в этом что-то есть. Люди просто приходят. Сегодня кинематограф стал очень дорогим удовольствием. Чтобы посмотреть картину, люди тратят очень большие деньги. У на нет кинематографа, зато самый дорогой билет в мире. Разговор о том, куда мы катимся и во что мы превращаемся. Как мы из себя по капельке выдавливаем наше главное – наш менталитет,  русскую душу, которая, к сожалению, превращается в какой-то обитаемый остров.